«Я исполнил свою мечту — переехал в другую страну. Почему мне так плохо?»

Люди переезжают в другие страны по разным причинам и с разными стартовыми условиями – кто-то начинает жизнь буквально с «0», кого-то уже ждёт работа, готовое место для проживания, любимый человек… Но и те, и другие обычно полны наилучших надежд и рассматривают эту перемену, скорее, как позитивную. Я не включаю сюда случаи бегства – от войны, политических преследований или другого рода враждебного окружения, — так как эта история достойна отдельного рассмотрения.

Однако и те, и другие часто через какое-то время сталкиваются с такими переживаниями, как подавленность, сильная ностальгия по родине, интенсивная тревога, страх, сниженное желание общаться, сопротивление к изучению нового языка, чувство вины, раздражительность, недовольство по отношению к местным жителям, трудности в принятии решений и т.д. Иногда может даже казаться, что эти чувства неуместны – ведь в жизни происходят перемены к лучшему.

Одна из причин, которую бывает непросто осознать и легко проигнорировать, — тот факт, что все мигранты без исключения сталкиваются с темами сепарации и утраты.

Все мы в определённые моменты своей жизни – их несколько основных – осознаём, что являемся отдельными личностями. Что мама тоже – другой человек со своей жизнью, интересами, отношениями с папой, что мы не являемся её частью. Австрийский психотерапевт Алиса Хольцхей-Кунц говорит об одном из таких периодов: «Мама и прежде иногда отсутствовала, но теперь ребёнок понимает – даже если мама рядом, её внимание обращено на отца, между ними есть своя общность. (…) И этот опыт – быть исключённым из диады мама-папа – разворачивает глубокий страх, нового рода неуверенность. Ребёнок и раньше оставался один, а теперь появляется новый род одиночества – быть отделённым от матери, что ребёнок может переживать как быть брошенным, преданным, оставленным»1. Это осознание для ребёнка, который находится в тесной связи с мамой, никогда не бывает незначительным. Но в хорошем случае он постепенно обретает уверенность в том, что, хотя мама не всегда рядом и не существует только для него, она всё-таки его любит, откликается на его базовые потребности, заботится о нём, одновременно не тревожится за него чрезмерно, позволяя ему исследовать мир и тоже становиться индивидуальностью. Тогда закладывается фундаментальная способность быть в одиночестве и конструктивно переживать расставания – как временные, так и окончательные разрывы отношений. Такой взрослый, конечно, чувствует боль расставания, но обладает глубоким знанием, что она временна, умеет утешать себя и через какое-то время проходит через неё, в каком-то смысле обновлённым и готовым к новым отношениям.

Но бывает так, что мама в тот период по каким-то причинам не была доступна – физически или эмоционально, например, боролась с депрессией, лишилась поддержки мужа и т.д. – или чрезвычайно тревожилась за ребёнка, хотела (чаще неосознанно), чтобы он всегда был её частью, как в раннем младенчестве, и тогда ребёнок может чувствовать себя виноватым в том, что у него есть желание делать что-то отдельно от мамы. Также могут вторгаться внешние обстоятельства – болезни, частые переезды, социальные катаклизмы.  В этом случае ситуации, отдалённо напоминающие тот ранний опыт, могу всю жизнь вызывать тяжёлый комплекс переживаний, которые, не будучи названы, переработаны, проявляются в порой непонятных симптомах.

Также симптомы могут возникать и в тех случаях, когда мы просто не придаём должного значения ситуации, которая ассоциируется с опытом сепарации. Например, британский психолог Беверли Коста и лингвист Жан-Марк Дювалье пишут в своём исследовании, что: «В раннем возрасте обретение первого языка можно понимать в терминах привязанности как основной способ, которым дитя начинает сепарироваться от матери (Winnicott, 1963), а также как средство общения с другими (Stern, 1998). Таким образом, отношение ребёнка к овладению языком и опыт сепарации неразрывно связаны. Это частично объясняет, почему некоторым людям так трудно выучить новый язык, когда они мигрируют. Это может пробуждать всевозможные тревоги вокруг сепарации и потери — не только матери, но и родины и родного языка»2. То есть даже такое, казалось бы, отвлечённое явление, которое принято называть «неспособностью к языкам», «ленью», «нежеланием учиться», может на самом деле иметь за собой тревогу: «если я заговорю, начну свободно общаться с людьми, то я буду оставлен/буду тем, кто оставляет».  Не говоря уже о таких симптомах, как тоска, нерешительность, ожидание чего-то плохого, прокрастинация, снижение энергии, страх за близких, оставшихся на родине, панические состояния, даже депрессия – всё это может быть связано с тем, что переезд, увеличение дистанции с близкими и резкое изменение образа жизни в целом неизбежно оживляют в нас забытые чувства.

С другой стороны, перемена места жительства может оказаться для нас тем, что американский психотерапевт Ирвин Ялом называет вехами («Экзистенциальная психотерапия», 1999) — такими событиями, которые ставят под сомнение устойчивое мироощущение человека, сталкивая его с базовыми данностями нашего существования, например, с фактом конечности человеческой жизни. Такой вехой может быть даже день рождения или Новый год, так как связаны с переживанием времени и временности – наверное, большинству знакома не только радость подготовки к празднику, но и некоторая печаль, волнение, желание подвести итоги. Так и переезжая, мы не только начинаем нечто новое, но и многое завершаем – прощаемся с друзьями, родными, коллегами, привычной ежедневной рутиной. Прощаемся со знакомым образом себя – в своих глазах и глазах других людей. Что-то умирает, что-то остаётся, но навсегда изменяет своё качество, что-то рождается. И поэтому переезд может вызвать – в разной интенсивности – такие типичные для горевания об утраченном чувства, как боль, печаль, злость, бессилие, страх, вина, желание оставаться мыслями в прошлом, сожаление и др. Даже если они выражены не очень сильно, это не самый простой набор, с ним нелегко двигаться вперёд, решать ежедневные задачи, не говоря уже об освоении новых навыков, адаптации к новой среде. Если же у человека когда-то был опыт потери, сильно его травмировавший или, например, депрессивный склад личности, это становится сложнее на несколько порядков и может приводить к обострению неприятных симптомов.

Что же делать?

Для начала принять, что, если ваше настроение не безоблачно, что-то не получается, не даётся, то это не просто капризы или лень – у этого есть смысл. Затем попробовать не обесценивать негативные чувства и не ругать себя за поступки, которые вам не нравятся, а отнестись к себе с вниманием и заботой – представьте, как вы отнеслись бы к близкому другу, который чем-то огорчён или недоволен собой. Важно помнить, что вы не просто решаете какие-то внешние задачи, связанные с интеграцией в новые условия жизни – ваша энергия незаметно для вас тратится и на переживания, а также на их подавление, если они неосознанны.

Иногда полезно оценить фактическую жизненную ситуацию – в безопасности ли вы, есть ли у вас крыша над головой, достаточно ли средств для удовлетворения основных потребностей, есть хорошие отношения с людьми, здоровы ли вы и т.д. Есть люди, которые привыкли жить «в чёрном теле» и не замечают, что они, например, плохо себя чувствуют, не досыпают или давно уже не имели возможности пожаловаться живому человеку – тогда для обретения душевного благополучия бывает необходимо уделить внимание этим базовым вопросам выживания.

Можно попробовать вспомнить, как в вашей семье обходились с расставаниями разного рода – позволяли ли себе плакать, говорили ли об этом, утешали друг друга и вас или говорили что-то вроде «слезами горю не поможешь» или «мальчики не плачут»; объясняли ли, что происходит? Тут знаковыми могут быть такие события как смерти родственников, домашних животных, переезды, смена школы, разводы. Как вы сами обычно справляетесь с расставаниями – сменой партнёров, работы, утерей ценных вещей. Часто можно найти параллели: например, клиенты, с которыми не разговаривали о таких событиях, полагая, что они слишком маленькие или что лучше не бередить рану, часто никак не помогают самим себе потом переживать потери.

Как относились к вашим желаниями и самостоятельным поступкам, взрослению, к вашему личному пространству? Клиенты, чьи мамы слишком сильно тревожились за их здоровье и безопасность, чрезмерно опекали, порой могут сильно печалиться и виниться, когда уезжают в другой город или страну, или даже просто начинают жить отдельно.

Задаваться подобными вопросами важно, потому что чем больше мы осознаём о себе и чем лучше умеем видеть смысл в происходящем с нами, тем больше власти обретаем над своей собственной жизнью. Иногда достаточно найти правильно слово для переживания, чтобы почувствовать облегчение.

Если не даётся изучение языка, стоит перестать критиковать себя, ссылаться на лень или врождённую неспособность – все мы когда выучили как минимум один язык, родной. И, хотя с возрастом это всё же сложнее, чем в два-три года, принципиальная способность сохраняется. Возможно, следует, наоборот, начать поощрять себя и ставить более выполнимые, дробные цели – например, прочитывать в день страницу книги на новом языке или выучивать три новых слова, не больше. Можно также попробовать в подробностях представить, что бы вы делали в данный момент, если бы владели языком свободно, что изменилось бы – есть вероятность, что осознание открывающихся возможностей усилит вашу мотивацию, а может быть, вы увидите, что вас в них пугает.

И, как писал Марк Аврелий: «Не стыдись нуждаться в помощи. Как у солдата, штурмующего стену, у тебя есть миссия, которую нужно выполнить. И если ты ранен и нуждаешься в товарище, который бы тебя подсадил? Что с того?»

1 http://shrinks.ru/index.php/2016/01/29/dasein-analysis1/
2 http://shrinks.ru/index.php/2016/01/20/psihoterapiya-na-raznyh-yazykah-2/

 

© При цитировании материала ссылка на сайт обязательна.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *